другой 68-ой. Германия: прорыв в будущее, прощание с прошлым

Почти год назад я переводила на выставке известного немецкого фотографа Барбары Клемм  (http://proflingvo.blogspot.com/2011/04/1.html). И вот к  ней подходит одна немка и со слезами в голосе говорит про то, что на этой выставке она увидела всю свою жизнь....Мы ведь все знаем, насколько немцы сдержанны. А тут - слезы в голосе....Я поняла, что что-то упустила в истории Германии. 68-ой год прошел мимо меня. Потом я в одной из статей Spiegel наткнулась на еще одно упоминание 68-го года. И уже стала после этого копать. Википедия, youtube, немецкие статьи. Материалу набралось достаточно, чтобы "сложился пазл". Так родилась моя статья про другой 68-ой в Германии. Вчера она была опубликована на сиб.фм http://sib.fm/columns/2012/06/18/fricy-i-deti?d=1
 Ниже мой текст, без редакции:

Что приходит на ум, когда мы слышим «68-ой год»? Хрущевская (скорее «прихрущевская») оттепель, стадионы с поэтами, танки в Праге. Борьба «физиков» и «лириков». Это огромный пласт нашей истории, истории поколения детей, чьи родители или воевали, или сгинули душой или телом в лагерях. И вдруг эти дети поверили, что и у нас можно дышать полной грудью и не оглядываться с опаской по сторонам.

Как –то так сложилось, что 68-ой год принес оттепель не только к нам. Желание перемен, желание жить в свободе бушевало во всем мире. И везде с разными результатами.

Сейчас Германия многим русским кажется воплощением рая на земле. Это страна, где демократия, благо, порядок, чистота и ухоженность лежат на блюдечке с голубой каемочкой. В Германии есть кредиты на строительство дома под 4-6%. Есть страховка на случай болезни. Есть социальная помощь на случай вынужденной безработицы (при капитализме предприятия иногда не выдерживают конкуренции и разоряются). Безработные могут ходить в музеи по более низким ценам или в бассейн. В пособие по безработице даже заложена потребность одеваться и ходить время от времени в кафе, ведь безработный не должен выпадать из социума.

И нам кажется, что так было всегда. Как-то вот сразу разрушенная войной Германия стала этаким раем. К сожалению, это просто железный занавес скрыл от нас долгий, болезненный путь, который прошла Германия с 1945 года. Многие слышали, конечно, про стену в Берлине. Мы, в СССР, точно знали, что ГДР под рукодством Хонекера строила социализм, и гдровская стенка была пределом мечтаний о красоте и уюте в доме. Но что было по ту сторону стены? Сразу красота, мир, демократия? Что стало с Германией после Нюрнбергского процесса, когда всем миром была осуждена нацистская верхушка.  Вот сразу пришло счастье и процветание?

А дальше было все просто и прозаично– средний и нижний состав СС и вермахта продолжал жить свою обычную бюргерскую жизнь. И кто-то даже на руководящих должностях маленьких городков. В парламентах заседали седовласые старцы, допустившие войну, но, тем не менее, рассуждающие про демократию и человеческие ценности. В 60-х годах в Западном Берлине, например, более 50% состава полиции состояло из бывших солдат и офицеров вермахта. Как Вы думаете, о чем говорили они своим детям, приходя домой? А детей после войны родилось много, целое поколение бебибумеров. И росли многие из них в странной атмосфере замалчиваний о прошлом своих отцов. А отцы, заседая в парламенте и рассуждая о человеческих ценностях, выстраивали дома абсолютно авторитарный режим. Просто потому что впитали его из воздуха, начиная с 1933 года (и даже ранее, с заключения Версальского мира в 1919). Люди, впитавшее в себя послушание, щелканье каблуками, страх за свою жизнь, просто не могут передать своим детям то, что они не знают из своего опыта – свободу, право человека на свободу и свободу обсуждать то, что не устраивает, чтобы сделать мир вокруг себя лучше, ценность человеческой жизни. И вот к 1968 году поколение рожденных после войны, доросло до того возраста, когда традиционно начинаются столкновения интересов детей и родителей. Просто в Германии этот процесс осложнился еще  и тем, что родители были из другого времени и другой страны. А дети уже успели глотнуть «нормальности». В урезанном виде. Но «нормальность» даже в урезанном виде дала свои плоды. Толчок (как всегда, видно уже тогда Госдеп работал не зазря) дала Америка, где студенты протестовали против войны во Вьетнаме. Немецкие студенты, начав с протестов против войны во Вьетнаме, принялись за скелетов из шкафов своих родителей. Именно в 60-ые по Германии прокатилась вторая волна судов над бывшими нацистскими пособниками среднего и нижнего уровня. Об этом, собственно, и рассказал Бернхард Шлинк в своем «Чтеце». Двадцатилетние студенты смогли привести в движение многие заржавевшие общественные механизмы.

Центром бунтарства стал Западный Берлин, в нем степень свободы была намного выше, чем в остальной Западной Германии. Возможно сыграло роль и имя университета –Свободный университет Берлина -  в котором училась большая часть протестующих студентов. Демонстрации жестко разгонялись полицией. На одной из них – против визита главы Ирана шаха Мохамеда Реза Пехлеви в Западный Берлин  - полицейский выстрелом в упор убил 26-летнего студента Бенно Онезорга. Живя в России в 2012 году и читая о реакции немецких газет издательства «Аксель-Шпрингер» 1968 года, я грустно улыбаюсь. Капиталистическое издательство призывало население «помочь полиции найти и обезвредить бунтарей». Чего стоит заголовок «желтой» газеты «Бильд»: «Студенты нам угрожают. Мы стреляем в ответ». Убийцу студента даже не привлекли к суду, провелись только внутренние расследования, его полностью оправдавшие, и он продолжал служить в полиции. Паталогоанатомы Западного Берлина в лучших тоталитарных традициях уничтожили улики, способные помочь выяснить истину. Беременная вдова Бенно Онезорг решила хоронить своего мужа в его родном Ганновере. Руководство ФРГ предложило ей транспортировать гроб на самолете. Она отказалась, и колонна машин сутки шла по территории ГДР и ФРГ. Руководство ГДР ради пропаганды ужасов капитализма отменило для этой колонны транзитные взносы, визы, по ходу следования колонны машин население ГДР выходило встречать машину с гробом. Дальнобойщики Западной Германии высказывали недовольство, т.к. из-за следования колонны по автобану они не могли везти свои грузы и теряли в зарплате. Священник, произнесший речь на похоронах Бенно Онезорга  и ставший спустя несколько месяцев крестным отцом его сына, сказал провидчески, что этот неконтролируемый «конвой» по территории Германии, первый с момента окончания войны, станет обещанием будущего объединения мирной Германии, без колючей проволоки, стен, транзитных взносов. Думается мне, что тогда его слова многие приняли за красивую фразу.

Смерть Бенно Онезорг активизировала протестные движения в стране. Студенческие движения вызвали к жизни с одной стороны леворадикальную Фракцию Красной Армии (RAF), а с другой стороны – многочисленные гражданские инициативы, начиная движения за права женщин на аборт и ношения брюк (во многих профессиях это было просто запрещено), до протестов против строительства атомной электростанции, сноса жилых кварталов и застройки городов бизнес-центрами, прокладывания скоростных трасс, разрушающих естественный ландшафт (ау, Евгения Чирикова!!!).  В стране появились хиппи. Помидоры и яйца стали из просто продуктов излюбленным оружием протестующих.  Сексуальная революция принесла свободу в отношениях, порой дурацкие выставки картин и инсталляций. В Западном Берлине появилась первая коммуна – квартира, в которой жило несколько человек,  из идеологических и экономических соображений. Чтобы и на аренде сэкономить, но самое главное – о политике говорить. Этакий «твиттер» и «фейсбук» доинтернетовской эры.

Протесты против авторитетов отцов носили порой детский характер, вплоть до отказа слушать классическую музыку, читать поэзию, праздновать рождество. Все это считалось рудиментами авторитаризма и мещанства.

        Казалось бы хаотичные протесты начали потихоньку давать плоды. Вдруг в бундестаг, будучи совсем зеленой,  прошла Партия Зеленых. Ее активист, Йошка Фишер, давал присягу, придя в парламент в кедах и джинсах. К ужасу и презрению седовласых и именитых политиков. Сейчас Йошка Фишер, побывав министром внутренних дел Германии и вице-канцлером, ушел на заслуженную пенсию и консультирует  вместе с Мадлен Олбрайт концерн Сименс по вопросам международной связи и корпоративной стратегии.

Коммуны превратились в обычное доступное студенческое жилье, немецкие женщины почти только брюки и носят. Сексуальная революция схлынула и с ней рождаемость и количество браков. RAF, наводнив террором Германию,  самораспустилась.

За эти 40-50 лет немцы научились отвоевывать свои права у буржуинов, получать оплачиваемый отпуск, качать права потребителя, наемного сотрудника, одинокой мамы, влюбленного гея, который хочет узаконить свои отношения в загсе. И даже права лейсбийской пары, желающих усыновить (умамить??) ребенка. Немцы просто сделали так, что капитализм в Германии  потерял волчий оскал и приобрел вполне себе респектабельное лицо. Студенты 68-ых сломали порядок жизни отцов, которые о демократии говорили, но не жили по этим правилам. Демонстрации и их жесткие разгоны, смерть Бенно Онезорг превратили демократию для последующих поколений из слова, которое так здорово украшает речь депутата,  живым принципом.

А мы, мы тем временем учились читать между строк. Молчать. Идти в «чужой колее». Прорвало только сейчас. Просто потому что выросло поколение детей, выросших в другой стране и хлебнувших немного нормальности. Я не боюсь за будущее России, как бы ни нагнетали страсти оппозиционеры и противоопозицинеры. Просто потому что я вижу, что в 2012 году в немецких детских магазинах не продается игрушечное оружие. Немецкие дети не бегают с ним во дворе, не играют в стрелялки. И это – еще один результат пути немцев на прощании с прошлым, начиная с 1945 года и важной остановкой в 1968. 

история одной площади

Берлин в моей жизни начал появляться постепенно. Впервые он забрезжил на горизонте году так в 1987-1988, когда мне было 12-13 лет. Ну да, поздно, но ведь тогда был железный занавес, да и в Москве -столице нашей Родины - был далеко не каждый маленький гражданин, даже взрослый - не каждый. И даже не каждый в своей жизни тогда мог побывать хотя в областном центре. А тут Берлин. Он был как Марс, т.е. знаешь, что он есть, но как-то невзаправду.

Итак, столица Германии появилась впервые на пожелтевшей от долгой школьной жизни страничке учебника немецкого языка (автор бессмертная И.Л. Бим - уже легенда, для тех, кто понимает:))). И все, что я очень хорошо запомнила из достопримечательностей столицы ГДР - это телебашня на Александерплац. Вот нет объяснения - почему именно телебашня и именно Александерплац. Может, потому что телебашня как явление мне было знакомо, а Alexanderplatz был назван так в честь русского царя Александра I, который освободил Пруссию (а в ее лице еще несуществующую Германию) от нашествия Наполеона. Т.е. эти два факта имели отношение к моей жизни. А остальные - нет. И уж точно в том тексте про достопримечательности и историю города (как сейчас помню, тема называлась Reisen bildet - "Путешествие образовывает") не было ни слова, ни полслова про Западный Берлин. В идеологически выверенном учебнике не могли прозвучать названияKu-Damm, Scharlottenburg. Их просто не было ни в учебнике, ни в моем сознании.

Следующая встреча с Берлином была уже в педагогическом институте, на факультете иностранных языков. Это был где-то 1995 год, когда железный занавес уже несколько лет как рухнул, и мы могли смотреть не только "Чингачкука Большого Змея", снятого на ГДР-овской киностудии DEFA, но и Вима Вендерса "Небо над Берлином". Сказать что фильм понравился, это ничего не сказать. Он захватил все мое воображение. И в Берлин Вендерса невозможно было не влюбиться. Как и в Берлин Марлен Дитрих Ich habe noch einen Koffer in Berlin. Надо же, в Берлине могут жить ангелы и там даже может стоять чемоданчик и ждать тебя.

В столице-то? Но именно эта странность - в столице уже объединенной Германии можно жить, любить, ходить в кафе, ездить на метро, а не только чтить память жертв фашизма и праздновать 6 октября - и зацепила. Но встречи с Берлином я не ждала. На Марс ведь люди не летают.

А 1996 году я с ним встретилась, с городом детской мечты. И разочарование было страшным. Лейтмотивом моей поездки были цветаевские строки "нельзя мечту свою хватать руками, нельзя мечту свою держать в руках". Город был сер. Везде зеленая сетка, затягивающая стройки, перестройки. Из той 2-х-дневной поездки запомнился Alexanderplatz и тогда же впервые для меня прозвучало Potsdamer Platz. Нас возили на экскурсию по городу и показали сначала через окно автобуса самую большую стройку Европы, в которую большие корпорации вложили энное количество марок. Сумма была такая огромная, что мое 19-летнее советское сознание, привыкшее к рублям и их счету максимум до 1000, просто как-то проигнорировало точный размер. И стройка выглядела вот так:

Совершенно не по-столичному. А потом нас отвели в Infobox, где показали, как эта площадь, выскочившая для меня вместе со своим названием в Берлине из ниоткуда, как черт из табакерки, будет выглядеть года через 4. У меня тогда сразу же, как у нормальной советской отличницы промелькнуло "через 4 года здесь будет город-сад". Я-то знала, что сад так и не появился. Так что и здесь этакая стройка на века затянется. И вот этот план с беленькими зданиями будет в витрине пылиться и желтеть:

В общем, от Берлина образца 1996 года осталось разочарование, Александерплац, Бебельплац и Потсдамерплац. И ожидание следующей встречи. И понимание, что скорее всего встречи не будет. Ведь русскому человеку не может ТАК часто вести.

Но Берлин так просто не сдавался, ему очень хотелось покорить мое сердце. Город образца 2003 года влюбил меня в себя, по-моему уже раз и навсегда. Может, потому что это была не коллективная поездка? Может, потому что меня встретили еще в аэропорту и довезли до знакомых знакомых, а они ждали меня со свежевыпеченными булочками? По дороге из аэропорта я смотрела по сторонам на "пригородный " Берлин и все ждала, когда начнется столица, мегаполис. А он не начинался никак. Всюду была классика, европейский старый город, со старыми зданиями. Уже значительно позже я узнала, работая переводчиком на проектах Гете-института, что архитектуру Берлина, его единое лицо блюдут до такой степени, что жильцы таких старых домов не имеют права поставить даже пластиковое окно, какое им вздумается, чтобы толщина оконного переплета, его форма и цвет не выбивались из общей картины.

Но это я узнала позже, в 2010. А тогда я бродила по городу одна, наслаждалась им, открывала его для себя. Садилась на метро и ехала, выходила, бродила по улочкам, снова ныряла в метро. Мне было хорошо. Пока я не вышла на той самой мифической станции Potsdamer Platz, где должен был появиться "город-сад". И я была в ужасе. Потому как Potsdamer Platz оказался практически единственным местом в Берлине, где архитекторы оторвались на хай-теке. То, что я увидела тогда:

Вот эта картина выбивалась совершенно из привычного Берлина, моих представлений о Берлине. Это был не Берлин. От Берлина и Германии была только органная музыка, которая шла из какой-то церкви, спрятавшейся среди стеклянно-бетонных башен. А вот эти, хм, как бы сказать, творения, они уместнее были бы на Манхеттене. Но в том Берлине, который я сначала не полюбила, а потом полюбила, их быть не должно . В своих тогдашних вкусах я была категорична. Берлин полюбила, а вот к Potsdamer Platz я оказалась не готова. Эх, опять незадача.

К следующей встрече с Берлином я готовилась. Не тщательно. Путеводителей не читала, ибо не люблю этот вид литературы. Кто-то заранее пишет казенные тексты, размещает самые красивые виды и заранее за тебя решает, какая именно деталь меня должна восхитить. Я как-то люблю сама бродить по городу и натыкаться на него. Метод научного тыка достаточно эффективен для романтичных туристов:))

Готовилась я собственно не к встрече с Берлином, а к переводам на проектах Гете-института. Но поскольку проекты были связаны с архитектурой, то я получала экспресс-методом архитектурное образование:)) просто зубрила лексику, все эти угловые дома, однострочные застройки и т.д. Первой ласточкой был проект на Золотой Капители 2009, открытие выставки о Бруно Тауте. Так вот эта выставка вообще открыла мне глаза на роль архитектуры в жизни вообще и жизни Новосибирска в частности. Я об этом писала уже здесь. После нее я начала интересоваться и конструктивизмом, и модернизмом, и ролью Баухаус в современной архитектуре и дизайне настолько, что даже сходила в Берлинский музей Баухаус. (Кстати аудиогидов на русском в нем не было. Были на немецком, английском и китайском. Русские редко заглядывают в этот музей, мы еще не доросли до него?) Сходила я в него просто так, для общего развития, уже не для подготовки к переводу.

Итак, очередная встреча с Берлином и Потсдамерплац была летом 2010. Лето для сибиряка - оно и есть - лето. Раскрашивает жизнь яркими красками. И вот летние краски и расцветили Потсдамерплац, я вдруг поняла, как это красиво. И как эта площадь украшает Берлин, отражает его суть - города, где мирно сосуществует какая-то деревенская тишина (по-крайней мере в Пренцлаэур Берг) и по-мегаполисному огромный выбор театров, музеев, выставок, перфомансов и т.д. Еще я поняла, что если архитектура, по словам Гете, -это застывшая музыка, то здесь застыла точно Музыка, а не неумелое тренканье на пианино, застывшее в хрущевках и панелках.

Чья это музыка? Почему-то слышится Бах. Не потому что я, не имея музыкального образования могла слышать это имя на лекциях по страноведению:)) Как раз музыку Баха мне довелось услышать в Лейпциге, в Томаскирхе, где он когда-то работал. Просто Бах для своего времени был "истинным отцом гармонии". А хай-тековская архитектура Потсдамерплац гармонична. Просто гармония другая.

Еще на примере Потсдамерплац понимаешь, что пока этот хай-тек дошел через европейскую часть России, Уральские горы до Новосибирска он превратился в безликую "Кобру" или "Манхеттен", без гармонии, просто за версту видно желание заказчика сэкономить на материалах и при этом что-нибудь эдакое получить. Как башенки на частных коттеджах. Издалека на настоящий замок похоже:)) Хельмут Ян, спроектировавший Sony Center, до Новосибирска не дошел. И не дойдет, наверное. Хотя кто знает? Дошел же в феврале до Золотой Капители 2011 Вернер Зобек, не сам, но представитель его бюро. Возможно, после серии таких семинаров появится и в нашей архитектурной академии свой хельмут ян или вернер зобеки будет и у нас таки город-сад.

Что меня поразило при внимательном рассмотрении архитектурного ансамбля, так это старые часы:

Они как-то гармонично вписались в хай-тек. И были явным приветом от старой площади. Эти часы вынудили меня после прогулки поискать информацию про историю площади, которая в моей голове с 1987 по 1996 не существовала. И я была простопоражена. Ведь Потсдамерплац была до войны сердцем Берлина, самым центровым местом (ну, как у нас пятачок перед "Зеброй", когда она была еще не "Патерсеном"-"универсамом". Сейчас это центровое место переместилось к Royal Park). Здесь появился первый в Берлине и второй в Европе светофор. Здесь были правительственные здания и дорогие гостиницы, кафе, где тусовалась богема в хорошем и плохом смысле слова:

В войну Берлин был разрушен, архитектура умерла, остались руины:

Эти руины поделили на 4 зоны. И Потсдамерплац оказался как раз в приграничной зоне. Поэтому там ничего не строили. Кроме стены. Сердце Берлина стало просто таки памятником холодной войны. И застучало оно только в октябре 1996 году, когда 19 строительных кранов "танцевали" 7 минут под "Оду радости" Бетховена (кстати, может это все таки "Ода радости" застыла?:))

Уже окончательной точкой в истории моих отношений с Берлином вообще и Потсдамерплац в частностистала выставка Барбары Клемм. Я уже писала про ее работы. Про то, какая фотография главная и почему. Но для меня главной была вот эта фотография:

Мое сердце просто остановилось от радости узнавании, а потом снова начало биться. Вот в этом снимке вся моя Potsdamer Platz: от нашего времени - хай-тек, от времени расцвета карьеры Барбары, 60-х годов - черно-белое фото. И от довоенного времени - дог, так по-дворянски застывший, как люди на довоенных снимках, когда они принимали какие-то специальные позы, примеряли особое - фотографичное - выражение лица, чтобы выглядеть для истории, потомков достойно.

Ах, Барбара, спасибо тебе еще раз!!!